Александр Пономарев Юрий Хатенко Константин Битюков Владимир Бовыкин

Z1Магадан был похож на зал ожидания. Почти все чего-то ждали: кто пенсии, кто отпуска, кто окончания срока заключения, кто грядущей славы – пытаясь вылезти в люди. Ждали материального благополучия, солнца, лета, тепла, зелени деревьев и горячих песчаных пляжей Чёрного моря. Ждали и опасливо поглядывали на восток, в сторону упокоившихся обитателей Марчекана. Пора магаданских ожиданий была закончена лишь для тех, кому всё в их жизни уже стало понятным. Они обрели свое постоянное прибежище на 23 километре в психиатрическом диспанцере и уже ничего не ждали. Ни хорошего, ни плохого. По крайней мере, их застывшие лица с испуганными глазами не выражали ожидания. Но в общем и целом народ не унывал. Огромное количество кабаков и клубов с "живой" музыкой, орды музыкантов, отжимающие под себя музыкальные кормушки, столовые, по вечерам играющие свадьбы, банкеты и прочие культурные мероприятия, вскормленные Магаданским винно-водочным заводом, заметно оживляли гнетущую атмосферу ожидания, являя собой некое подобие пира во время чумы. Ближайший православный храм располагался на расстоянии нескольких тысяч километров, и искра Божья, мелькнув во тьме, быстро таяла, раздавленная мраком языческого социализма. Одним словом – жажда, стиль магаданской народной жизни конца 90-х, который остался в моей памяти. Припоминается случайно оброненная фраза: "Восточный синдром – это не группа. Это диагноз". Насколько эта мысль верна – судите сами...



Итак - первая встреча участников этого повествования состоялась в 83-м году, на фоне картофельных полей, куда нас направили от 1-го курса музучилища, в помощь труженикам села. В то время я поступил на оркестровое отделение в одну группу с будущим составом "В.С.":
Александром Пономарёвым, Юрием Хатенко, Владимиром Бовыкиным и Константином Битюковым . Для учёбы я был уже не юн (мне было 25 лет), но мои практические музыкальные навыки нуждались в дополнении познаниями теоретическими. Битюков тоже был не мальчиком, когда решил подолбить гранит музыкальной науки. В общем, там, в сельской местности, мы все и познакомились. Довольно весело проведя время и собрав за пару недель пару вёдер картошки, мы вернулись в училище и приступили к обузданию тех инструментов, на которые были призваны учиться. Music College Бовыкин был уже кларнетист по музыкальной школе, кларнет освоил, соответственно и поступил он на отделение кларнета. Пономарёв и Хатенко поступили на отделение контрабаса. Я поступал на ударные, но по приказу начальника отделения был определён в духовики и обреченно издавал в коридорах училища дикие вопли на валторне. Прогресса в моих попытках освоить инструмент было немного, и я откровенно недолюбливал эту медную загогулину. Битюков начал учиться играть на фаготе тоже впервые и терпел недолго. Сказал, что в общем инструмент интересный, и ушёл из науки. Немного жаль, что я не последовал за ним. Тайно завидуя ксилофонистам, поскольку на ударных я играл уже около 11 лет, мне пришлось дудеть в эту непокорную змею четыре года, своими исполнениями вселяя в сердца смертных ужас неизбежного страшного суда. Впоследствии пригодилась мне эта наука только в трёх песнях "В.С.": "Шествии брызгунцов", "Кельте" и "Госте"…Потрясающая польза от четырёх лет обучения.

Следующая страница * * * Меню Статьи * * * Обсуждение страницы на форуме