Уменьшить изображение Владимир Бовыкин

Z1 Собственно именно Бовыкину я и был обязан тем, что в проекте ВС я задержался почти на три года. Как музыканты мы вполне понимали друг друга, после того как прошли через жернова школы Бикчурина, которая гласила: "Да мне насрать какие вы там технические пукалки играете. Сыграйте мне хотя бы одну ноту, но в драйве". Бовыкин вполне мог играть и на басу и на клавишных, но в Синдроме он играл на саксофоне, хотя слово "играл" к его манере исполнения подходило условно. Временами его исполнение на саксе напоминало рев затравленного животного, так как он осваивал один из приемов добавления в момент игры своего голоса. В сочетании со своей изрядной техникой он исполнял порой фантастически напряженные и завораживающие музыкальные фразы и в его исполнении саксофон становился настоящим рок-инструментом. Увеличить изображение Условно композиции строились в определенных пластах. В первом находилась сложная пульсация баса и барабанов, во втором - холодная медитативная паутина гитар, в третьем саксофон придавал теме эмоциональный оттенок, наконец, в четвертом, вокал сообщал собственно весь замес песни, раскрывая подробные детали о том, как автору тяжело и противно жить на этом свете. Бовыкин как раз и придавал теме оттенок психоделики, и звук его сакса был похож на эксперименты, совмещающие горловое пение и саксофон. Это было очень необычной манерой исполнения и подчеркивало напряжение песни. Мои отношения с ним до определенного момента были самые дружеские. В какой-то мере он был моим представителем и адвокатом в Синдроме, постоянно организовывая пути выхода из различных ситуаций, в которые я непрестанно умудрялся попадать. Вполне откровенно я мог общаться только с ним, и остальные участники группы могли от меня чего-либо добиться только через него. Обычно он сообщал мне и необходимую информацию о предстоящих мероприятиях и то, что, на его взгляд, хотелось бы подчеркнуть непосредственно в исполнении ритм-секции. Битюков никогда не контактировал со мной напрямую, предпочитая согласование таких моментов через Бовыкина. И это было правильно, потому что постороннее вмешательство в мою работу мне совсем не нравилось, а поскольку относительно музыки у меня с Бовыкиным было идентичное понимание, то и советы его были, как правило, полезны, и он очень редко просил сделать в музыке то, что мне не нравилось. Хотя пару таких случаев я помню, один - в композиции Лето, когда он просил играть бой не на томах, а на малом барабане. Это было уже после выпуска альбома Гость, в который, как известно, вошла эта песня. Ему не нравилось, что томы создавали гул, однако на деле тот синкопированный рисунок создавал необходимый рокот, это выглядело немного зловеще и нагнетало напряжение, поэтому я проигнорировал его замечание.. Второй случай на моей памяти - когда перед каким-то концертом он попросил не выкладываться, а сыграть просто, чтобы избежать плавания темпа. Просьбу его я исполнил, концерт был похож на зудение сонных мух под метроном, и в дальнейшем с подобной просьбой он ко мне уже не обращался, потому что все же лучше быть неправильным, но живым, чем правильным, но мертвецом. Тем более что со временем ровность игры без ущерба для качки и драйва начала приходить, а вот оживление мертвых барабанщиков, на которых я за десять лет игры на гитаре изрядно насмотрелся, было делом уже невозможным. Можно было догадаться, что подобные просьбы, были инициированы Битюковым, и поэтому тем более они были для меня неприемлемы. Ибо то, что гитаристу – «гитарово», то барабанщику – «побарабаново».

Следующая страница * * * Предыдущая страница * * * Меню фотохроники * * * Обсуждение страницы на форуме