Уменьшить изображение Александр Симдянов Шерри

Z1Приехав в деревню, я начал привыкать к новому образу жизни. Адаптация к новым условиям требовала решительных действий. Для начала в доме были ликвидированы все те источники, которые способны были воспроизводить музыку, включая радио и телевизор. Малейший отрывок услышанной мелодии мог превратиться в голове в целую симфонию в самых различных интерпретациях. Однако мысли упорно продолжали свой свободный полет по фантастическим музыкальным мирам и во время тяжелой физической работы, и даже во сне, поэтому первое время моим основным занятием стал принудительный аутотренинг, суть которого заключалась в заучивании множества молитв и правил, в изобилие изложенных в книге «Закон Божий». Применение изученного материала на практике было затруднительно, поскольку в данной деревне от церкви остались лишь развалины и ездить на богослужения приходилось за сто километров в ближайший райцентр «Великие Луки». Увеличить изображение Также я не горел особым желанием влиться в дружную семью местного колхоза, состоящую из пьяниц и мелких воришек. Чтобы каким-то образом обеспечить себе пропитание, я принял решение – купить корову! Сказано - сделано. Корова была куплена у местных цыган, с которыми у меня сложились вполне дружеские отношения по причине одной схожей жизненной позиции, выражавшейся в презрении к колхозной мутации людей в общественных вечно пьяных обезьян. Да. Корову звали Венера. Вот так - ни больше, ни меньше, а с космическими претензиями. Видимо, у этого цыгана Василия и его жены Екатерины было неслабое чувство юмора. Однако, корова – это был очень крутой поворот по жизни. Это подъем в пять утра, дойка, кормежка, косьба и сушка сена, и постоянное внимание к ее коровьим проблемам. Но мои музыкальные навыки, наконец, начали приносить некоторую пользу, и вскоре, по малейшим интонациям коровьего мычания, я уже мог безошибочно догадаться, что ей собственно нужно. Таким образом, задача моего пропитания была решена, и даже появились деньжата от продажи излишек молока на местный молокозавод. Для охраны своего незамысловатого хозяйства я привез из Питера уже немолодого пса породы колли, которого звали Шерри. Прибыв в деревню, он быстро понял, что зубы собаке даны не только для того, чтобы есть кашу, и, чтобы постоять за себя в этих условиях, недостаточно просто вилять хвостом. Территория хозяйства, ограниченная забором, обрела для него статус «священной», и защищал он ее люто и неусыпно. Пару раз за лето, когда подходила очередь, мне также приходилось пасти небольшое стадо коров, числом примерно около сорока голов, и эту задачу мне довольно неплохо помогал решать Шерри, оправдывая такое свойство своей породы, как «пастушья» собака. Наконец, моя добрая матушка, прихватив с собой пару моих племянниц, также решилась переехать в деревню, и жизнь пошла веселее. К слову сказать, это ее решение имело свой резон, если учесть, что как раз в том 91-м году, Питер получил статус «Бандитского Петербурга». К тому времени город, под руководством доблестного мэра Собчака, был уже разграблен и разворован предприимчивыми прохвостами, и начинался кровавый дележ наворованного, с переделом «сфер влияния». Поэтому новости на Питерских телеканалах напоминали сводку военных лет «от советского информбюро». Кого-то убили, кого-то взорвали, в общем - полное беззаконие, бардак и хаос, и жить там было неприятно, грустно и опасно. Так, затаившись в деревенской глуши, мы и прожили лето. Было только одно немаловажное дело. В Магадане оставалась моя двухкомнатная квартира, которую в условиях перестроечного хаоса нужно было каким-то образом продать. Наконец, в ноябре 91-го я решился и, предварительно обговорив все детали предстоящего дела с матушкой, вылетел в Магадан...

Следующая страница * * * Предыдущая страница * * * Меню фотохроники * * * Обсуждение страницы на форуме